ВОКРУГ “ВЕСНЫ СВЯЩЕННОЙ”
Переписка И.Ф. Стравинского и Н.К. Рериха
ПУБЛИКАЦИЯ В.П. ВАРУНЦА*
Опубликовано: Петербургский Рериховский сборник. № 4.
СПб.: издательство СПбГУ, 2001. С. 432-457.
Стравинский познакомился с Рерихом, как об этом упомянуто в его “Диалогах”, в 1904 г. Творческие же контакты начались после премьеры “Жар-птицы” — во второй половине 1910 г., когда у композитора впервые зародилась идея “Весны священной”. Рерих не только написал эскизы декораций и костюмов балета, но и, будучи признанным знатоком русской истории, принял самое деятельное участие в создании либретто.
Нельзя сказать, что дружба обоих художников была столь же тесной, как взаимоотношения Стравинского с Бенуа или Бакстом. Во многом это было связано с тем, что после “Весны” Рерих жил вдали от Стравинского. Как свидетельствует композитор, после премьеры “Весны” они ни разу более не виделись. Судя по всему, была и более глубокая причина их расхождения — со временем Стравинский стал отрицать факт участия Рериха в составлении либретто балета, что, конечно, не могло не задеть художника.
Сохранившаяся переписка Стравинского и Рериха определённо делится на два периода:
1. 1910 – 1912 гг., до “Весны священной”, представлен только письмами Стравинского (за исключением одной почтовой открытки Рериха);
2. 1919 и 1939 гг., после “Весны священной”, это лишь письма Рериха.
Сохранилось шесть писем и открыток Стравинского, адресованных Рериху (хранятся в ОР ГТГ), и девять писем и открыток Рериха к Стравинскому (они из архива Стравинского в Базеле, далее — АрхСБ).
Понятно, что большая часть эпистолярия относится ко времени подготовки и премьеры их общего творения “Весны священной”. Как можно судить по отдельным фразам, писем Рериха было больше. Часть из них, помеченная 1912 г., надо полагать, погибла в годы I мировой войны в Устилуге — имении Стравинского. Кроме того, ответные письма Стравинского в 1919 г. (возможно, и более позднего времени, если, конечно, они сохранились) скорее всего находятся либо в ещё неразобранном архиве Рериха в МЦР, либо остались в его архивах в Индии (Наггар и Бангалор).
Письма Стравинского к Рериху опубликованы И.Я. Вершининой в 1966 г. с сокращениями. Эта публикация была известна Стравинскому, так как сохранилась в АрхСБ с его замечаниями на полях (частично они приводятся ниже в разделе комментариев). В настоящем издании упомянутые письма приводятся впервые без купюр, они заново выверены по оригиналам и снабжены новым комментарием. Все остальные письма печатаются здесь впервые.
Все материалы публикуются в соответствии с современной орфографией и пунктуацией, с сохранением некоторых стилистических особенностей оригиналов. Встречающиеся в переписке сокращения, в том числе инициалы, дополняются без квадратных скобок в случаях, не имеющих другого толкования. Пропущенные слова заключены в квадратные скобки, подчёркивания, разрядка и подписи выделены курсивом.
1. И.Ф. Стравинский — Н.К. Рериху
Устилуг. 19 июня (2 июля) 1910
Ля Боль. 29 июня (12 июля) 1910
Устилуг
19 июня [2 июля] 1910
Дорогой Николай Константинович!
Только что вернулся в Устилуг из Парижа, как еду завтра же обратно с женой и детьми. Такая исключительная поспешность вызвана желанием жены увидеть и услышать хоть раз “Жар-птицу”, которая в последний раз пойдёт в четверг 24 июня старого стиля. Впрочем, Вас надо посвятить в наши грандиозные планы, о которых Вы ещё ничего не знаете. Дело в том, что мы будем проводить весь год до следующей весны за границей. Сперва едем в Бретань, куда и прошу Вас адресовать по следующему адресу: Mr. Strawinsky, villa Mauricette
, La Baule, Loire inferieure (Bretagne, Françe). Там будем до осени. Осенью едем в Лозанну, где пробудем до 1-го ноября нового стиля. С 1 ноября по 1 апреля живём в Больё (Beaulieu) около Ниццы. Вот наши планы. Недурно?Теперь вот что. Моя “Жар-птица” имела большой успех в Париже, но оказалась вещью столь трудной, что представляется положительно невозможным играть её в этом году где-либо в ином месте (оркестровых репетиций было девять — достаточно сказать это, чтобы понять, что в этом сезоне разучивать с новым оркестром немыслимо). Единственно, что было в силах сделать, это удвоить число представлений, но и это не в полной мере удалось, и дадут всего лишь два supplimentair’a* , после очередных трёх абонементов — 22-го и 24-го (вторник и четверг) июня. Вот к 24-му, то есть к четвергу, мы как раз и поспеем.
Успех “Жар-птицы”, понятно, сильно окрылил Дягилева в смысле дальнейшей совместной деятельности, и потому я не без основания полагал, что рано или поздно (относительно, конечно) придётся ему объявить о нашем с Вами заговоре. Обстоятельства не заставили долго ждать этого. Дягилев предложил мне писать новый балет, на что я ответил, что занят уже сочинением нового балета, о сюжете которого не желал бы до поры до времени говорить. Дягилева это взорвало! Как, говорит, от меня секрет? От меня, мол, все делают секреты, то Фокин, то Вы (то есть я) — я ли, мол, не из кожи лезу etc, etc, etc… Делать нечего, вижу, что не выкрутиться, прошу только не разглашать и говорю, что я, мол, с Рерихом задумали нечто. Он (Дягилев) с Бакстом в восторге. Бакст говорит, что это очень благородно с моей стороны! (?) Я так думаю, что они опасались Бенуа, то есть моих секретных заговоров с Бенуа, о которых в виде предположения сейчас же сказал Дягилев и что очень обидело бы его.
Ля Боль
[29 июня] 12 июля 1910
Кончаю письмо в Ля Боль, ибо не было времени его кончить в Париже, где мы пробыли три дня. “Жар-птица” имела всё тот же большой успех, чему, конечно, я очень рад. Но должен сказать, что то, что касается Головина и освещения, обстояло не совсем благополучно. Когда увидели балет в костюмах Головина с его прекрасной декорацией, то, по крайней мере, мне, как, впрочем, и многим (Андрею Корсакову, который поспел на последний спектакль в четверг вместе с Колей Рихтером), стало ясно, что в сущности ничего из наших с Фокиным планов о Кащеевой жути не вышло: музыка с танцами была сама по себе, а лица в костюмах сами по себе — просто наряженные актёры. Очень, очень грустно — освещение, которым заведовал сам Дягилев, дабы спасти балет, было тоже неважно и подчас просто невпопад. Дело в том, что дирекция
Opéra вредила нам в чём только могла, ибо она не хотела отдавать театр для русских спектаклей, и сделано это было разными comtess’ами Греффюль и сmр.* (патронажем).Теперь обстоятельства сложились так, что Дягилев с Фокиным как будто бы форменно разошлись. Я хочу сделать так, чтобы меня это не касалось. Дягилев имел бестактность мне сказать, что вопрос участия Фокина в “Великой жертве” решается очень просто, заплатить ему, и конец. Но дело в том, что Дягилев даже не поинтересовался узнать, хотим ли мы работать с кем-либо иным. Он думает, что если с Фокиным не удастся примириться, то он (Дягилев) будет работать с Горским, о котором я впервые услышал. Быть может, Горский гений, но не думаю, что Дягилеву было [бы] безразлично потерять Фокина. Фокина приглашают в Америку на очень выгодных для него условиях. Дягилев собирается также в Америку наколотить деньгу. Вот, понимаете, и выходит, что один другому должен перегрызть горло. Я счастлив, что уехал от всей этой сутолоки и омерзительной закулисной жизни. Она воняет, а я предпочитаю запах сосны и моря.
Живу теперь, как видите, в Ля Боль на Атлантическом океане. Место очень скромное, переполненное детьми всякого возраста. Дорогой из Устилуга в Париж вспоминал Вас по различным поводам, в особенности же по поводу Вашей правоты в смысле выбора маршрута Варшава — Берлин — Париж. Конечно же, Вы правы! Извиняюсь за спор по телефону!
Теперь вот что! Я утерял тот листок, где записал либретто “Великой жертвы”. Ради Бога, пришлите мне его тотчас заказным вместе с листком-памяткой, который я у Вас оставил и не взял при отъезде. Адресую Вам по петербургскому адресу, ибо Вы мне не написали Вашего Гапсальского, что очень досадно. В ожидании Вашего ответа жму Вашу руку, троекратно лобызая Вас.
Крепко любящий Вас Игорь Стравинский.
ОР ГТГ, ф. 44, № 1339. Послано в СПб., откуда переслано в Новгород на Городище, где Рерих в то время производил археол. раскопки. Получено 9 (22) июля 1910.
2. И.Ф. Стравинский — Н.К. Рериху. Ля Боль. [14] 27 июля 1910
Дорогой Николай Константинович.
На днях послал Вам открытку из Бур де Бац (куда мы направились для развлечения и из любопытства), в которой я обещал Вам написать письмецо о последних событиях. Дело в том, что вскоре по приезде моём сюда, в Ля Боль, Дягилев телеграфировал мне следующее: “Когда будете в Париже? Необходимо свидание между таким-то и таким-то днём”. Не предполагая быть в Париже теперь и не будучи при деньгах (я довольно далеко живу от Парижа), я ему телеграфировал, что сижу без денег и могу приехать лишь в том случае, если он мне пришлёт деньжат. Никакого ответа. Я подумал, что он обиделся, что я такой денежный, и послал ему вторую телеграмму с разъяснением, что действительно я не мог бы приехать за свой счёт — слишком, мол, накладно — никакого ответа. Не знаю, что и думать. Бог с ним в таком разе.
С нетерпением жду от Вас известий, открытку отправил в Гапсаль по адресу: Прибалтийский край, г. Гапсаль, Рериху — быть может, дойдёт. Первое письмо послал по Петербургскому адресу и до сих пор не знаю, получили ли Вы его или нет. Напишите, ради Бога, Ваш адрес как следует, а то я в полном неведении, куда писать и как писать. А между тем мне очень много есть что писать о нашем будущем детище.
Пока я в заботах о здоровье семьи, в постоянных прогулках и т. д. и т. д.
Написал два романса на слова Верлена и в нетерпеливом ожидании либретто нашего балета (то есть как первоначального, так и последующего, выработанного Фокиным с нами). Целую Вас, ибо крепко Вас люблю.
Вам devoue* Igor Stravinsky.
Мой адрес: Mauricette, La Baule s/m, Loire Inferieure, Bretagne, France.
Поклон от жены и от меня Елене Ивановне.
P. S. Начал набрасывать кое-что для “Великой жертвы”. Делаете ли Вы что-нибудь для неё [?]
ОР ГТГ, ф. 44, № 1340. Послано в Гапсаль.
3. И.Ф. Стравинский — Н.К. Рериху. Устилуг. 2 (15) июля 1911
Дорогой Николай Константинович.
Трудно Вам ответить, для чего нам надо увидеться. Чувствую, что надо, чтобы окончательно столковаться о нашем детище, за которое я примусь осенью и надеюсь кончить, если буду здоров, к весне. Есть сценические вопросы. Кроме того, надо повидаться нам уже потому, что зиму в Петербурге я не проведу, — все мы уедем в Швейцарию (вероятно), а оттуда, должно быть, в Париж.
Очень прошу Вас сейчас по приезде в Талашкино известить меня, каким способом мне проехать из Смоленска туда — быть может, если это не далеко, за мной вышлют лошадей? Имейте в виду, что мой поезд из Варшавы приходит рано, рано утром в 5 часов (кажется).
Жду от Вас письмеца. Искренне жму руку и кланяемся как Вам, так и супруге Вашей.
Ваш Игорь Стравинский.
А может быть, Вы будете в самом Смоленске? Так что и в Талашкино ехать незачем.
ОР ГТГ, ф. 44, № 1341. Послано в Бад Нойнар.
4. И.Ф. Стравинский — Н.К. Рериху
Устилуг. 13 (26) сентября 1911
Дорогой друг.
Вы на меня, несомненно, в претензии за моё упорное молчание. Простите! Искупаю свою вину. От Сергея Вы уже многое узнали — к этому прибавлю лишь, что горю нетерпением узнать Ваше мнение об этой перестановке. Я уже начал сочинять: “набросал” (как выражаются) вступление (“Дудки”) и пошёл дальше, “набросав” и “Гадание на прутиках”; страшно увлечён!
Музыка выходит свежей. Образ старушки в беличьих шкурках не выходит у меня из головы и всё время, как сочиняю “Гадание”, стоит предо мной и бежит впереди всех, изредка лишь останавливаясь, прерывая плавное течение общей “рыси”. Я прихожу к убеждению, что во всей пьесе пантомимы не должно быть вовсе — одни лишь танцы. Так на первых “порах” я связал появление “Щеголих” с реки с “Гаданием на прутиках” — это вышло очень связано и меня удовлетворяет. Как тягостно, что мы с Вами не можем видеться и меняться постоянно новыми и новыми впечатлениями — они так необходимы для освежения в работе. Будем переписываться — единственно, что остаётся.
Мой адрес: Suisse, Clarens (Lac Leman), Maison les Tilleuls — мне.
Буду туда на этих днях. Напишите мне, пожалуйста, дорогой, о беседах с Сергеем. Уехал он и его адрес в Лондоне; это последнее страшно важно — ибо я не знаю, куда ему писать. Надеюсь, Вы не будете так неаккуратны с ответом, как я. Кланяюсь усердно Вашей супруге, которой и жена передаёт свой сердечный привет так же, как и Вам. Я же Вас лобызаю трикратно.
Ваш Игорь Стравинский.
P. S. Карточки Талашкино вышли очень мило, а из смоленских вышли только две, в Кларане я их отпечатаю и пришлю Вам; тут у нас сейчас страшный беспорядок и всё упаковано — потому трудно найти.
ОР ГТГ, ф. 44, № 1342. Послано в Талашкино.
5. И.Ф. Стравинский — Н.К. Рериху
Кларан. [21 февраля] 6 марта 1912
Дорогой Николай Константинович.
Пишу Вам несколько слов о нашем детище. Я неделю тому назад окончил первую картину целиком, то есть не только самою музыку, но и оркестровую партитуру.
Хоть у нас оба действия имеют одинаковую длительность — первая картина всё же в смысле работы представляет — добрых три четверти всей вещи, ибо темпы все бешеные, а следовательно, и писания масса. Думается мне, что я проник в тайну весенних, лапидарных ритмов и восчувствовал их вместе с действующими лицами нашего детища. Впрочем, виноват!
На днях приезжа[ю]т ко мне из Вены (после победоносных гастролей) Дягилев с Нижинским, о чём они уведомили меня телеграммой. Надо нам выяснить очень и очень многое. Если у Вас есть какие-либо вопросы, то напишите мне сию же минуту, дабы я мог передать Серёже их и вместе с ним обсудить.
Во всяком случае торопитесь, ибо они приедут в самом начале марта старого стиля.
Я очень прошу передать Стёпе, что можно быть свиньёй раз, два — но зачем же до бесчувствия. Ведь, право же, нет никакой возможности получить от него письма — даже делового, как в данном случае. Я ему “писал” — пусть он не “отпирается”.
Весь Ваш Игорь Стравинский.
Сердечный привет от нас супруге Вашей.
ОР ГТГ, ф. 44, № 1343. Послано в СПб.
6. Н.К. Рерих — И.Ф. Стравинскому
СПб. 23 ноября [6 декабря] 1912
Сейчас выслал 24 костюма и две книги с образцами украшений. Хочу приехать в конце декабря. Куда?
Первое действие переделал по-новому — лучше! Привет Сергею Павловичу. Пишите как и что.
Искренне преданный Н. Р.
АрхСБ, № 43/0582. Послано в Кларан.
7. И.Ф. Стравинский — Н.К. Рериху. Кларан. 1 (14) декабря 1912
Дорогой друг, извините меня, что до сих пор Вам ничего не написал. Я на днях приехал из Берлина и только что получил пересланные [Вами] эскизы к костюмам нашей “Весны”. С одной стороны, я безумно рад, что вышло так именно, и я их увидал — и, Боже, как они мне нравятся — это чудо! — Лишь бы их сшили бы хорошо! С другой стороны, досадно, что пройдёт некоторое время, пока Нижинский их получит, хотя я сегодня же их ему вышлю. Я потому Вам в телеграмме и упомянул “envoyez Nijinsky”* , что сам не рассчитывал дольше оставаться в этой ужасной дыре — Берлине. Нижинский должен был вчера в пятницу начать ставить “Весну” и упрашивал меня остаться, но я никак не мог — решено было, что если ему трудно будет справиться без меня, то он мне пришлёт телеграмму, чтобы я приехал — я обещал выехать [в Берлин] (это в третий-то раз)! Он ужасно, верно, негодует на Вас, что Вы выслали не ему, а мне — ну да что делать! В Берлине шли обе мои вещи — и “Жар-птица” и “Петрушка”. Господи! Только бы Нижинский успел поставить “Весну”, ведь это так сложно. Я по всему вижу, что эта вещь должна “выйти” как редко что! Наши пробудут в Берлине до пятницы 7-го (русского стиля) декабря, затем едут на самое короткое время в Бреславль и затем в Будапешт на сравнительно более долгое время (дней на 14), а оттуда в Вену.
Пока жму крепко Ваши руки и посылаю свой сердечнейший привет Елене Ивановне.
Ваш всегда И. Стравинский
ОР ГТГ, ф. 44, № 1344. Послано в СПб.
8. Н.К. Рерих — И.Ф. Стравинскому. СПб. [16 (29) декабря 1912]
Дорогой мой, спасибо за письмо. Удивляюсь, что Дягилев не известил, куда желателен мой приезд [в] конце декабря. Спросите его — в чём дело? Надо знать заблаговременно.
Делаю вариант первого акта, без дерева получше. Какие Ваши сведения?
Желаю Вам и супруге бодрый праздник.
Ваш душевно Н. Р.
АрхСБ, № 43/0601. Послано в Кларан.
9. Н.К. Рерих — И.Ф. Стравинскому
Париж. [Третья декада мая 1913 по н. ст.]
Радуюсь телеграмме Марджанова (принесшей тебе весть о переводе 2000 [руб.]); значит, всё ладно.
Н. Р.
АрхСБ, № 43/0600. Послано в Париж.
10. Н.К. Рерих — И.Ф. Стравинскому. Лондон. [16 августа 1919]
Дорогой Игорь, пишу вторую весточку — отзовись! Как живёте? Уже месяц, как я в Лондоне. Ставлю [“Сказку о] царе Салтане” и “Китеж” для Бичема (Ковент-Гарден). Мой адрес: Лондон, 88, Queen’s Gate.
Как твоя семья? Как дети? У меня Юрик — уже студент. Мои выставки были в Стокгольме, Копенгагене, Гельсингфорсе. Что ты творишь?
Твой Н. Рерих.
АрхСБ, № 43/0586. Послано в Морж.
11. Н.К. Рерих — И.Ф. Стравинскому. Лондон. 29 августа 1919
Дорогой Игорь, по твоему письму вижу твоё настроение и твоё отношение к большевикам. У меня — такое же. Жаль, что многие наши друзья работают и делают им рекламу — этому адскому веку [нуворишей].
Наш Стёпа у них занимает какое[-то] значительное место и, по словам Коутса, очень им полезен. Времена!
Не думаешь ли, что к летнему сезону хорошо возобновить в новой постановке Мясина нашу “Весну”. Здесь она произвела бы впечатление. Как полагаешь? Сейчас здесь интерес к русскому велик.
Что твои дети — велики ли? Как супруга твоя? Сейчас я много работаю.
Сердечно твой Н.Рерих
АрхСБ, № 43/0588. Послано в Морж.
12. Н.К. Рерих — И.Ф. Стравинскому
[Лондон. После 12 ноября 1919]
Дорогой Игорь, слушаю с восторгом [об] успехе твоего “Соловья”. Нет ли у тебя “Весны священной”? Не пришлёшь ли мне экземпляр? Не проясняются наши Русские дела! С огорчением читаю невесёлые вести. Тоскливо.
Ещё раз спасибо за радость в “Соловье”.
Привет твоим.
Н. Р.
АрхСБ, № 43/0607. Послано в Морж.
13. Н.К. Рерих — И.Ф. Стравинскому. Лондон. 21 ноября 1919
Дорогой Игорь, спасибо за весточку. Среди русского ужаса всякая дружеская рука особенно тепла — особенно, когда видишь, что весь свет мыслит как бы унизить всё русское. И сколько притом лицемерия, и сколько улыбок, и сколько блеска запломбированных зубов. И душа тоже запломбирована. Жаль, что не можешь прислать “Весну” — я ведь жду обещанный экземпляр с надписью. Вещь мне посвящённую и вдруг её именно не имею.
Вся Твоя часть “Соловья” прошла прекрасно. С большим успехом и оркестр звучал очень хорошо. Зрительная часть была плоха, а третья картина шла в палатке из “Тристана”. Всё в Ковент-Гарден утеряно. Вообще антреприза Бичема — сущий кабак, если не сказать хуже. Куда там наша Калуга! И работать с ним просто немыслимо. Единственно хорош оркестр, и потому положение композитора наилучшее. И как я рад сознавать, что Твоя музыка настолько безмерно выше французов, показанных Дягилевым. А там ещё этот бездарный Кокто со своей чепухой. Дягилев-то всё видит и понимает[?] Сейчас буду сочинять новые варианты декораций к “Весне” и реставрируем “Игоря”, который в пути совсем поизносился.
Крепко целую тебя, дорогой Игорь. Всем твоим шлём дружественный привет.
Сердечно твой Н.Рерих.
Пришли мои картины из Финляндии и теперь мыслю о выставке. Написал много нового.
АрхСБ, № 43/0591-93. Послано в Морж.
14. Н.К. Рерих — И.Ф. Стравинскому. Лондон. 22 декабря 1919
Сердечный привет к Новому году!
Дай Бог тебе написать во славу подлинной России ещё много прекрасных вещей.
Твой Н. Рерих.
АрхСБ, № 43/0595. Послано в Морж.
15. Н.К. Рерих — И.Ф. Стравинскому. Пенджаб. 22 марта 1939
Дорогой Игорь Фёдорович!
Авион из Парижа принёс нам печальную весть о Твоей горестной утрате, о кончине супруги Твоей. Прими наши душевные соболезнования. Несмотря на далёкие расстояния, нас давно разделившие, мы очень часто вспоминаем и Тебя, и всю семью Твою, и тем более эта горестная весть нас опечалила.
Из нашего поколения ушло много друзей. И за последнее время как-то особенно часто приходится слышать о печальных кончинах.
Да сохранит Тебя Бог во славу прекрасного Твоего дарования.
Сердечный привет от всех нас. Мысленно искренно с Тобой.
Н. Рерих.
АрхСБ, № 43/0598. Послано в Париж.
ДОБАВЛЕНИЕ ИЗ ТРЕТЬЕГО ТОМА “ПЕРЕПИСКИ И.Ф. СТРАВИНСКОГО С РУССКИМИ КОРРЕСПОНДЕНТАМИ. МАТЕРИАЛЫ К БИОГРАФИИ”, ПОЛУЧЕННОГО ОТ АВТОРА-СОСТАВИТЕЛЯ В ИЮЛЕ 2003 ГОДА
16 (2-а). Н.К. Рерих — И.Ф. Стравинскому.
[Петербург]. 7 [20] ноября 1910
По-прежнему ожидаю или Ваш приезд, или Ваше решение. Если изменили балету нашему — сообщите; пока я отложил начатые эскизы. Фокин опять спрашивал и я опять сказал, что ждем Ваше решение.
Какие у Вас планы? Почему все изменилось?
Привет Вашей супруге.
Преданный Вам
Н. Рерих
ЦГИА СП6., ф. 448, оп. 1, дело 1120, л. 1 и об. Письмо должно было быть послано в Больё. Сообщено О. Ешаловой.